В далеком от нас 1840 году на веранде шотландского паба за кружкой эля сидел хорошо одетый господин. Он с интересом наблюдал, как служанка в доме напротив спорила с почтальоном, отказываясь взять письмо, за которое ей ничем было заплатить. Дело в том, что доставку писем в Англии оплачивал не отправитель, как это принято ныне во всем мире, а получатель, и потому бывало человек, который прибегал к услугам почты, отправлял пустой конверт с условными символами, обозначив на нем то, что хотел сообщить получателю, который мог отказаться от оплаты письма. Пока почтальон подсчитывал сумму оплаты (а она зависела от расстояния, на которую отправлялось письмо), адресат успевал узнать о все, что ему хотел сообщить отправитель. Господин, который наблюдал за этой сценой, а звали его Роуленд Хилл, глубоко задумался. Он заказал еще одну кружку эля и продолжал размышлять. А подумать ему было о чем, поскольку он был английским королевским почтмейстером.

Результатом его продолжительных раздумий стало предложение о введение единого тарифа для всех простых почтовых отправлений определенного веса, обозначенных специальным знаком (маркой). Так, 6 мая 1840 года в Лондоне появилась первая почтовая марка стоимостью в один пенни. На ней был изображенный портрет королевы Виктории в профиль и надпись «POSTAGE ONE PENNY». Поскольку марка была отпечатана черной краской, она и вошла в историю как «Черный пенни».

Идею Роуленда Хилла немедленно подхватили почтовые ведомства всего мира. Выпуск марок постоянно возростал. И вполне естественно, что в скором времени появились собиратели марок. Джон Эдуард Грей, как свидетельствует история филателии, был первым, кто начал собирать почтовые марки. Свою первую марку в коллекцию (а это был «Черный пенни») он положил в день ее выхода.

С легкой руки французского коллекционера Жоржа Эрпена пошло по всему миру гулять слово «филателия». Впервые этот термин появился на страницах журнала «Коллекционер почтовых марок» в 1864 году.

Постепенно стали изменяться и сами марки. Из непривлекательных одноцветных клочков бумаги они стали превращаться в художественные миниатюры, выполняемые на высоком полиграфическом уровне, которые отражают культурные, исторические и географические особенности страны. Всемирная летопись филателии сохраняет немало выдающихся имен государственных и политических деятелей, мастеров изобразительного искусства и популярных литераторов, артистов театра и кино, спортсменов и космонавтов, которые отдавали свои симпатии коллекционированию почтовых марок.

Собирал марки для своей дочери Элеоноры Карл Маркс. Замечательную коллекцию марок собрал легендарный командир крейсера «Варяг» - Всеволод Руднев. Одним из крупнейших филателистов был президент Соединенных Штатов Америки Франклин Делано Рузвельт. Колекционировали марки президент Чехословацкой республики Антонин Запотоцкий, премьер-министр Индии Джавахарлал Неру, нарком иностранных дел СССР Максим Литвинов, Генеральный секретарь ООН Курт Вальдхайм. Коллекционерами марок были Федор Достоевский, Георгий Плеханов, Валерий Брюсов, Александр Блок, Максим Горький. Большое внимание уделяли собиранию марок физики Альберт Ейнштейн и Михаил Лившиц, артисты Энрико Карузо, Игорь Моисеев, космонавты Георгий Гречко, Виктор Горбатко, Лев Демин, шахматисты Тигран Петросян, Михаил Таль, Анатолий Карпов.

Академик Иван Павлов тоже належал к числу убежденных коллекционеров. В одной из своих работ он утверждал, что любовь к прекрасному присущ большинству людей и даже некоторым животным. Так, в гнездах горных орлов не раз находили целые «коллекции» тщательно подобранных, разноцветных морских камешков. Известна своей страстью к блестящим предметам и сорока, за что получила прозвище «сорока-воровка». И все равно, будет ли это примитивный настенный коврик с нарисованным озером и плавающими лебедями, ценная ли хрустальная ваза. Суть одна - увидев прекрасное, человеку хочется частичку этой красоты забрать с собою . Пусть это будет репродукция, копия или фотография. Это не имеет значения. Зато она всегда будет дышать теплом, будет напоминать про прекрасное.

Павлов считал притягательной привлекательностью колекционирования - недосягаемость цели. И это в самом деле так. Сейчас уже невозможно собрать все выпущенные в обращение марки, монеты или спичечные этикетки. Ведь каждый день выходят все новые и новые экземпляры. Так вот вся жизнь ты будешь стремиться раздобыть в коллекцию отсутствующий в ней экспонат и вся жизнь будешь находиться в постоянном поиске. Перед тобой будет постоянно маячить четко определенная, но недостижимая цель.

На ІІІ съезде по экспериментальной педагогике в Петрограде в январе 1916 года Павлов дал научное пояснение коллекционированию: «Из всех форм выявления рефлексов цели в человеческой деятельности наиболее чистой, типичной и поэтому удобной для анализа является коллекционерская страсть - стремления собрать части или единицы большого целого или огромного собрания, которое обычно остается недосягаемым».

В XX столетии коллекционирование почтовых марок (по данным Организации Объединенных Наций) стало самым массовым увлечением на Земле. Около 400 миллионов жителей всех континентов отдают свой досуг филателии. Возможно, прочитав эти строки, и ты, читатель, за-хочешь присоединиться к неспокойному племени коллекционеров и познать то, о чем не ведал вчера. Возможно.

Как появляются редчайшие марки

Постепенно в изготовлении марок наметились определенные направления. Для массовой оплаты почтовых отправлений путем наклеивания марок («франкирования») государства выпускали большими тиражами т.н. стандартные серии, которые состоят из многих, наиболее ходовых, номиналов.

В честь памятных событий, знаменательных дат, праздников, спортивных соревнований, выдающихся лиц выпускались коммеморативные (памятные) марки или целые их серии. Кроме этого, осуществлялись и тематические выпуски (флора, фауна и т.д.). Конечно же, тиражи таких марок были ограничены и стоили значительно больше, чем стандартные. Дорого ценились филателистами марки с допущенными в них печатными ошибками - по сути полиграфическим браком. Например, во время печати не проперфорировался один лист марок (50 шт.). А тираж - 500 тыс. Процент брака незначительный. Но это 50 раритетов, стоимость которых значительно превышает стоимость всего тиража. Вплоть до 50-х лет считалось престижным собирать «классические» коллекции марок, то есть такие, в которые входят все без исключения марки, выпущенные в стране, включая все разновидности: по бумаге, размеру зубцов, цвету, способу печати, размеру рисунка и т.д. Конечно, в коллекцию должны были входить известные редкости. Сделать это было все сложнее и сложнее, поскольку количество выпущенных марок и тиражи их постоянно возрастали.

Так, если в 1840 году было выпущено только две марки, то в 1850 уже 154. К началу XX ст. их количество составляло 15428, а к 40-му году - 78460. В 70-м году их количество превысило 200 тыс., а в 90-м был преодолен 300-тысячный рубеж. Начало нового века ознаменован достижением 400 тысячного рубежа!

Конечно, собрать сейчас такую полную коллекцию невозможно не только отдельному коллекционеру, а и государству. Поэтому в послевоенные года приобрело распространение т.н. тематическое коллекционирование, когда в коллекцию добирают марки разных стран по избранной темой: транспорт, космонавтика, искусство, история, открытия, спорт и т.п.. Таким образом, интерес к классике в последние годы немного снизился, однако стоимость редкостей постоянно возрастает. Старые марки, как коллекционные вина, с течением времени резко поднимаются в цене, которая иногда становится астрономической.

Королевой редкостей у филателистов считается марка Британской Гвианы, сообщает писатель Михаил Арлазоров. Этой марке, единой в мире, уже свыше ста сорок лет. История ее одновременно простая и неясная. В 1856 году в английской колонии Гвиане исчерпался запас марок, которые доставлялись туда из метрополии. Корабль должен был прийти нескоро, и местная власть решила собственными силами организовать небольшой выпуск марок. Сказано - сделано. Однако среди четырехцентовых марок с изображением трехмачтового парусника, напечатанных черной краской на карминовой бумаге, была найдена одноцентовая. Как она появилась на свет? Никто не может объяснить. Можно лишь догадываться. Но факт остается фактом - она существует.

Погашенная чернильным росчерком, эта марка длительное время пролежала в фамильных бумагах одного из жителей Джорджтауна. Там, на чердаке родительского дома, среди старых писем марку обнаружил его сын Вернон-Воган в 1873 году. Конверт с маркой в один цент представлял собой неполноценный экземпляр. Почтовый чиновник неаккуратно вырезал ее ножницами, срезав уголки. В результате марка из четырехугольной стала восьмиугольной. И вдобавок она была сильно загрязнена. Не смотря на дефекты марки, Вернон-Воган отмыл ее с конверта и поместил в коллекцию. Спустя некоторое время он получил от лондонского продавца ряд марок на выбор. Но денег на покупку у него не было. Тогда юноша решил продать некоторые из своих марок, в том числе и одноцентовую марку Британской Гвианы. Она нему не нравилась из-за невзрачной внешности. И вдобавок он надеялся позже получить лучше сохранившийся экземпляр. Он пошел к англичанину, который жил в колонии, известному как коллекционер. Сначала англичанин не высказал желания приобрести марку. Но почувствовав, что юноше необходимы деньги, решил этим воспользоваться и предложил за марку всего шесть шиллингов. Юноша из-за свою неопытности согласился, а покупатель лицемерно сказал: «Мой мальчик, я иду на очень большой риск, заплатив так дорого за эту марку. Я надеюсь, что оценишь мое благородство». Новый собственник марки продал ее через пять лет вместе с всей своей коллекцией ливерпульскому торговцу за 150 фунтов стерлингов.

Странствуя из коллекции в коллекцию, марка побывала на многих выставках и была признана единой в мире. Цена маленького клочка бумаги резко подскочила. В конечном итоге она попала в знаменитую коллекцию Ферраре (о ней будет сказано дальше), а после его смерти американский миллионер Хайнд отдал за нее 352 тыс. франков. В сопровождении вооруженных до зубов охранников марка переплыла океан, и уже полвека хранится в бронированном сейфе под круглосуточным наблюдением. Нынешние собственники одноцентовой Гвианы оценивают ее в 50 тыс. долларов. Площадь марки - 4 см2. Это самая дорогая в мире бумажка - 12500 долларов за один см2!

Те, кто видел ее, свидетельствуют, что ничего особого в одноцентовой Гвиане нет - небольшой, старый и потертый по краям клочок бумаги. Клочок с необыкновенной судьбой. Так пишет о ней ... Кисин в своей книге.

Но филателия знает и другие не менее интересные истории. Речь пойдет о знаменитых марках острова Маврикий - голубой и розовый «Маврикии». Остров Маврикий расположенный в Индийском океане возле берегов Африки, недалеко от Малагасийской республики (ранее Мадагаскар). Остров вместе с соседними островами открыл в 1505 году португалец Маскарен. Небольшой, гористый, но очень плодородный и богатый на пресную воду. До 1810 года он именовался lіe de France (Французский остров), так как принадлежал Франции.

Позднее его отдали англичанам. Те назвали остров Маврикием. Между метрополией и Маврикием поддерживалось бодрое, как на те времена, сообщение, так как здесь выращивался сахарный тростник, хлопок, кофе и рис. Главный город - Порт-Луи. В 1846 году по случаю дня рождения королевы было намечено провести большие празднования. Одним из мероприятий праздника, по решению законодательного собрания острова, предполагался выпуск памятных почтовых марок. Остров Маврикия небольшой, и единственный человек, который мог бы выполнить работу, - это ювелир Йозеф Бернард. Он не был профессиональным гравером. И вдобавок был невнимательным, любил выпить и погулять. Получив от почтмейстера острова Браунригга заказ, а также портрет королевы, который нужно было вигравировать на марках, и пояснения, какие именно надписи нужно сделать под ними, Бернард взялся за дело. Работа шла тяжело и медленно. Целый год понадобился, чтобы вырезать на медной пластинке оба рисунка марок - стоимостью 1 пенни (для внутренней корреспонденции) и 2 пенса (для внешней). Но в конце концов всему приходит конец. Оставалось только сделать надписи. И здесь Бернард с ужасом обнаружил, что из-за своей невнимательности напрочь забыл, какую именно надпись надо вигравировать на марках. Очень не хотелось Бернарду обращаться к почтмейстеру, зная, что строгий Браунригг обругает его. Однако делать нечего - пришлось идти. Проходя мимо почты, он увидел на ее вывеске надпись «Post Offіse» (почтовaя контора). Господи, так это же и есть то, что мне нужно, обрадовался Бернард, хлопнув себя по лбу. Возвратившись с полдороги домой, он быстро вырезал надпись и, не изготовив пробного экземпляра, напечатал сразу 700 марок. Это была трудная работа. Каждая марка печаталась в отдельности. На пластину вручную наносилась краска и к ней плотно прижимался клочок бумаги, после чего марка была готова. Для первой марки употреблялась оранжевая краска, для второй - голубая. 21 сентября 1847 года все было готово. Боже, какой идиот! - вскрикнул губернатор, увидев результат работы неудачника-гравера. Это же надо - написать «Post offіce» вместо «Post paіd» (почтовый сбор оплачен). Но делать нечего. Ведь напечатано уже 700 марок. Не уничтожать же их, когда острову крайне нужны были знаки почтовой оплаты. И губернатор принимает решение - допечатать для равного счета еще 300 марок и пустить их в обращение. Большинство этих марок было использовано для рассылки приглашений на грандиозный ежегодный прием. Матрицу, с которой производилась печать, получил в подарок секретарь губернатора. Несколько раз она переходила из рук в руки и окончательно нашла свое место в Британском музее. Что же касается тысячи марок, напечатанных неудачником-гравером, то известна судьба лишь 25 из них. Эти марки чрезвычайно ценные. Всего найдено марок Маврикия 13 голубых и 12 оранжевых (которые обычно называют розовыми). Достаточно сказать, что на филателистическом аукционе в Лондоне в 1963 году продавался хорошо сохраненный конверт, франкированный этими двумя драгоценными марками. Письмо было прислано в минувшем столетии с острова Маврикий в Бордо. Судя из отпечатков штемпелей, доставка его во Францию заняла в то время 85 дней. Целое письмо с двумя «Маврикиями» было продано на аукционе за 78400 долларов. В конце 80-х годов Нью-Орлеанская филателистическая фирма братьев Уилл продала конверт с двумя «оранжевыми Маврикиями» уже за 380 тыс. долларов (!). Ныне этот «рекорд» уже побит.

История отечественной почты не такая богатая на подобные редкости, о которые говорилось выше. Молодому советскому государству достались в наследство от бывшего режима большие запасы стандартных почтовых марок с царской символикой. На них делали надпечатки и пускали в обращение. Так, в августе 1922 года был произведен благотворительный выпуск «Филателия - детям». На шести марках царской России сделана вертикальний (сверху вниз) надпечатка «РСФСР Филателия - детям 19-8-22» в четыре строки. Марки продавались на Московском почтамте и находились в обращении только один день. И вдобавок выяснилось, что во время печати этого небольшого тиража кто-то (по ошибке или специально) запустил в машину несколько листов в перевернутом виде. Полученная надпечатка «снизу вверх» сразу стала раритетом. Довольно сказать, что в последнем (1983 г. ) каталоге марок СССР стоимость этих невзрачных шести марок составляла 1840 рублей (по курсу того времени 1214 долларов).

В июне 1927 года была сделана надпечатка «Почтовая марка коп. 8 коп.» на доплатных марках 1925 года. Шесть марок (№№ 251-257) стоили по этому же каталогу 3550 рублей ($ 2343).

В декабре 1932 года в Москве проводилась І Всесоюзная филателистическая выставка. К ее открытию была выпущена серия, состоящая из двух марок с изображением дома-музея изобразительных искусств им. Пушкина, где проходила выставка. Как дополнение к ним был выпущен удивительно маленьким тиражом (500 шт.) блок этих марок. Для награждения лучших коллекций на 25-ти экземплярах блока была сделана надпечатка «Лучшему ударнику Всероссийского общества филателистов». Блоки в почтовом обращении не были. В графе «стоимость» каталога СССР стоит прочерк - то есть цена отсутствует, что разрешает трактовать как «бесценный». Иностранные каталоги оценивают его очень высоко. Большинство отечественных филателистов мечтали хотя бы увидеть его. Но напрасно. Даже на выставке «100 лет русской почтовой марки» блок отсутствовал. И вдруг! На филателистической выставке «Франция-СССР», проходившей в Киеве в конце 70-х гг., было выставлено сразу четыре блока. Экспоненты - французы. Откуда у них такое богатство, если в музее связи нет такого блока? И тут среди филателистов прошел слух, который объяснял этот феномен.

В январе 1934 года состоялся XVІІ съезд ВКП(б), названный съездом «Победителей». За постоянной традицией вся страна рапортовала съезду о своих достижениях и готовила подарки. Наркомат связи тоже включился в это движение и со своей стороны подготовил подарок каждому делегату съезда - коллекцию советских марок. К тому времени их было выпущено немного больше четырехсот. История знает про печальный конец. Почти все участники съезда были в скором времени арестованы, осуждены и расстреляны, их имущество конфисковано и проследить его путь практически невозможно. По рассказам русских эмигрантов, во Франции того времени в филателистических магазинах можно было по доступным ценам приобрести любые советские марки, включая самые редкие. Возникает вопрос - не связаны ли послесъездовские репрессии с поступлением советских марок во Франции? Оказывается, эти события имеют связь. В изданной в 1947 году книге «Тайная война против советской России» (авторы Саерс и Кан) рассказывается, что руководитель советских спецслужб Генрих Ягода в молодости имел сугубо мирную профессию фармацевта, а свободное время посвящал собиранию марок. Имея, как начальник ГПУ, неограниченную власть и доступ ко всем секретам, а также владея филателистическими знаниями, он вмешивался в издание марок. Безнаказанно изымались сделанные в процессе печати ошибки - считайте коллекционные редкости и раритеты. Кроме того, запускались в печать листы со специально предварительно заготовленным браком, которому дальше належало стать раритетом. Никто уже точно не определит сумму убытков, причиненных государству, равно как и полученные дивиденды, а также адреса, где осели редчайшие марки. Но теперь можно объяснить источник поступления ценных советских марок на филателистический рынок Франции.

Говоря об отечественных редкостях, нельзя обойти молчанием надпечатку на марке с портретом Леваневского. В августе 1935 года был организован перелет Москва - Северный полюс - Соединенные Штаты Америки. На самолете конструкции Туполева АНТ-25 должен был лететь экипаж в составе Леваневского, Байдукова и Левченко. К полету была подготовлена памятная марка. Чуть раньше, в январе того же года, была выпущена серия марок, названная «Спасение челюскинцев», с портретами героев-летчиков, участников этой героической эпопеи. Среди них и марка с портретом Леваневского. Со временем на этой марке сделали красную надпечатку «Перелет Москва - Сан-Франциско через Сев. полюс 1935 1 p.». Марка продавалась только на Московском почтамте и только в течение одного дня. Полет оказался неудачным. Над Баренцевым морем открылась аварийная течь масла из двигателя, что заставило летчиков прервать полет, осуществив посадку в Кречевицах - на полдороге между Москвой и Ленинградом. Марка в широкую продажу не поступила и сразу стала редкостью. В особенности возросла ее цена, когда была выявлена ошибка: на одной из 150 марок каждого листа второе слово в наименовани города начиналось с маленьких (строчных) букв и выглядело так: «Сан-франциско». Марок таких в тираже оказалось около сотни, и все они, естественно, попали в разряд раритетов. В упомянутом выше последнем каталоге марка «Леваневского» стоила 500 рублей, а с ошибкой - 800.

Если присмотреться внимательнее к марке, то можно заметить одну интересную деталь. На всех других марках челюскинской серии под портретами летчиков изображены две лавровые ветви - символы славы. И только под портретом Леваневского - лавровая и пальмовая ветви. Известно, что пальмовая ветвь - это, как правило, знак траура. Конечно, художник, нарисовавший марку, не мог тогда знать, что судьба летчика Леваневского сложится трагически и он погибнет во время перелета через Северный полюс. Конечно, это случайное совпадение, но изображение оказалось пророческим.

Произошло это в конце 80-х лет в бывшем СССР. И было это так. Жил себе в Баку гражданин по фамилии Багиров. Звали его Султан (фамилия и имя условные). Был он немолодой - участник войны. Детей не имел. В свободное время собирал марки. Жизнь проходила спокойно. И вот как-то звонят ему из райсоцбеса: «Есть у нас путевка в Крым. Горячая. Поедете?» - спрашивают. «Конечно, поеду!» Собирает ему жена чемодан, и отправляется Султан от берегов Каспия к берегам Черного моря. Все идет как можно лучше - красочные субтропики южного берега Крыма, бархатный сезон, красивый санаторий. Утром - процедуры, потом теплое море, песчаный пляж. Вечером весь курортный бомонд выходит на набережную, неторопливо прогуливаясь из конца в конец. И вот как-то кто-то окликнул к нашего героя: «Султан, ты ли это?» «Господи, Сергей. Вот уже не думал, не думал!» Друзья обнялись, расцеловались. Служили они вместе в одном полку, в одной роте, правда, не все время. Сергей партизанил в Крыму и, когда полуостров освободили, партизаны влились в действующую армию, где и сошлись пути встретившихся друзей. Оказалось, что Сергей осел после войны в Ялте, выстроил на окраине домик, посадил небольшой виноградник, делает домашнее вино и, естественно, потянул Султана в гости. Вино, действительно, оказалось замечательным. Друзья наслаждались, вспоминая нелегкую фронтовую службу, погибших друзей, бои и радость долгожданной победы.

Рассказывая о себе, Султан мимоходом сказал, что собирает марки. Не так, чтобы это было целью жизни, а между прочим, чтобы заполнить свободное время. «Подожди, Подожди, - сказал Сергей, уже сильно захмелевший, - сейчас я тебе что-то покажу». И пошел в соседнюю комнату. Его долго не было, и нанаконец он возвратился, улыбаясь и держа в руках старый, измятый конверт. «Вот, смотри. Тут марки, может, они тебе согласятся. Возьми на память». На конверте были наклеены две немецких марки из стандартной серии с портретом в профиль бесноватого фюрера. Марки не имели ни какой филателистической ценности. Однако «даренному коню в зубы не смотрят». И Султан поблагодарил гостеприимного хозяина. А тот в качестве бесплатного прибавления рассказал нему историю этого истрепанного конверта.

«Это было в 1942 году. Воевал я тогда в партизанах тут - в Крыму. Как-то будит меня среди ночи посыльный. Беги, говорит, к командиру. Намотал я онучи, натянул сапоги - и в землянку к командиру.

А там, кроме него , комиcсар сидит, двое из разведроты и пленный немецкий генерал. Командир спрашивает: «Говорят, ты по-ихнему можешь?» «Могу немного", - отвечаю. Дело в том, что я родом из Херсонской области. А рядом из нашим поселком жили немцы-колонисты, и мы - пареньки - дружили с их детьми, вместе игрались, купались, рыбачили. И разговорный язык их я так между играми и усвоил. Читать, писать - не умею, а говорить - пожалуйста. И вот сейчас нужно переводить на допросе. Немец тот непростой. Фуражка с высокой тульей, шинель с черным бархатным воротом и одним погоном на левом плече, а на рукаве две молнии - емблемы «СС». Оказалось, что это птица высокого полета - уполномоченный по особым поручениям самого рейхсфюрера Гиммлера - бригаденфюрер «СС» фон Хейнеман. Вел себя генерал спесиво и начал нервничать лишь тогда, когда среди других документов затронули этот конверт с письмом. «Это, - сказал он, - письмо от моей дочери. Он мне очень дорог, пожалуйста, возвратите его мне. Возьмите лучше это». И вынул из кармана массивный золотой портсигар. Портсигар, конечно, забрали, но письмо не отдали, решив, что это какой-то зашифрованный документ. Письмо вместе с протоколом допроса направили в штаб соединения, откуда генерал был отправлен в Москву, а письмо возвратили нам в отряд из-за непригодности. Оказалось, что он не содержит никакого шифра. Командир сказал: «Возьми на память». Я и взял, а он мне не к чему. Возьми его себе.» Еще раз поблагодарив гостеприимного хозяина и не подав вида, что марки не представляют интерес, Султан попрощался с другом.

Догуляв свою путевку и возвратившись домой, Султан напрочь забыл о полученном подарке. И лишь месяц спустя заглянув в чемодан, стоявший в амбаре, натолкнулся на письмо. Первое желание было выбросить его в мусорную корзину. Но привычка филателиста - бережливо относиться к любой марке - пересилила. Сделав вырезку из конверта, Султан положил ее в блюдце с теплой водой. Каким же было его удивление, когда через несколько минут посмотрев в блюдце, он увидел не две, а три плавающих марки. Две наклеенные на конверте немецкие марки оказались только маскировкой. Под ними была скрыта третья марка. Багиров не мог поверить своим глазам. Он снова и снова присматривался. Так, сомнений не было: это был голубой Маврикий. Всего их насчитывалось в мире тринадцать - а это был четырнадцатый.

За судьбами таких раритетов тяжело проследить потому, что кроме охотников на редкости есть, как правило, «охотники на охотников». Так, на одному из филателистических аукционов в Лондоне должны были продаваться марки острова Маврикия. За день до продажи эти марки были переданы на экспертизу филателисту Хатгенсону. Вечером к нему появился грабитель, одетый в маску. С пистолетом в руке он потребовал драгоценные марки. Только предусмотрительность Хатгенсона, не поленившегося изготовить фальшивые дубликаты, спасло марки от похищения.

В том же Лондоне в 1964 году грабителям посчастливилось больше - было украдено марок на 250 тыс. фунтов стерлингов. Это наибольшее ограбление в истории филателии. И грабежи в филателии выглядят детской забавой сравнительно с тем размахом, который за сто лет существования марок приобрело жульничество. Только редчайшие марки стали ценностью, сразу же засучили рукава фальшивых дел мастера.

Однако возвратимся к нашему Маврикию. Марка не осталась в Баку.

Думали, что она когда-то принадлежала командиру крейсера «Варяг» Всеволоду Рудневу и была с частью его коллекции передана Военно-Морскому музею в Севастополе, откуда ее и похитил эсэсовский генерал. Поэтому Багиров завещал после смерти передать марку восстановленному музею в Севастополе, что и сделала жена покойного.

Шестикопеечная марка Тифлисской городской почты известна в трех экземплярах. Эта легендарная марка вышла в свет на год раньше официально зарегестрированных почтовых марок России - в 1857 году. Эта марка находилась в коллекции известного российского филателиста - собственника ювелирной фабрики Агафона Фаберже. Из его коллекции она попала к богатым филателистам Западной Европы и США. Сухумская журналистка Кайдалова так рассказывала ее историю. Марка находилась в коллекции известного американского филателиста Хоустона. После его смерти наследники старались продать коллекцию, но специалисты заявили, что марки в ней подделанные. Альбом бросили в мусор, но заметили, что под подделанными марками были спрятаны настоящие. Марки осторожно вытянули, но одна - именно тифлисской почты - затерялась. Через некоторое время для уборки виллы покойного наняли молодого безработного, родители которого еще до революции эмигрировали к Америке. Вынося мусор, парень ради любопытства взглянул на марку и заволновался: на марке стояла надпись «Тифлис» - родина его родителей, родина, о которую он столько слышал от матери. Он заботливо отклеил марку, завернул в бумагу и берег как реликвию. А когда настал счастливый для него день и он возвратился на родину, решил подарить эту марку одному своему соотечественнику, который занимался коллекционированием.

Так кончилось путешествие этой редкой марки - она возвратилась домой. Пресса сообщала, что марка была подарена одному из бакинских филателистов, а тот в свою очередь подарил ее Центральному музею связи им. Попова в Санкт-Петербурге, где она занимает достойное место в Государственной коллекции почтовых марок.

Но не спешите в музеи, чтобы увидеть эти редчайшие марки. К сожалению, надо разочаровать читателей, пишет в своей интересной книжке «И серьезно, и курьезно» И.Я. Левитас, их там нет и быть не могло.

Рассказывая о судьбе почтовых редкостей, следует отметить, что рассказы о них изобилуют переплетением легенд, фольклора и домыслов. Привлекает внимание и тот факт, что о подобных находках пишет, как правило, нефилателистическая пресса, расположенная к сенсациям. Услышанная где-то кем-то история постепенно обрастает целиком невероятными подробностями, в зависимости от фантазии и эрудиции рассказчика. История с голубым Маврикием, приведенная выше, известна среди филателистов в трех вариантах, хотя основа ее - находка редкости - остается постоянным. Изменяется лишь антураж.

А история с «Тифлисской городской» просто высосана из пальца расположенными к сенсациям журналистами. Ни коллекции «известного американского филателиста Хоустона», ни самого Хоустона, продолжает Левитас, ни других участников этой истории не существовало, как и самой истории. Все это выдумка, похожая на первоапрельский розыгрыш. Но, согласитесь, выдумка интересная и остроумная.

И, как бы там не было, филателия остается увлечением миллионов людей, заполняя их досуг, расширяя кругозор, приучая к аккуратности, системности, изучению истории, географии, спорта, достижений науки и всего того, что происходит в нынешнем разнообразном мире.

Недавно мы ознакомились с известной всему мира книгой рекордов Гиннесса, в которой собрано все «самое-самое» - от откровенной ерунды (наиболее длинного.плевка в мире) до высочайших спортивных мировых достижений. И только нельзя определить рекордсмена в филателии - у кого наибольшая и ценнейшая коллекция марок. Так как сделать это практически невозможно. Едва ли обнаружится человек или даже государство, которое имеет коллекцию марок всего мира. Однако раньше такие люди были . И здесь следует назвать легендарное для филателистов фамилия Филиппа Ферраре. Он родился 1848 года в Италии. Матерью его была герцогиня Галлиера, чьи предки владели бесчисленными сокровищами, и на протяжении всей своей жизни материальных трудностей он не имел. С детских лет имел страсть к коллекционированию почтовых марок. В юношеском возрасте он познакомился с известным парижским торговцем марками и стал его постоянным клиентом.

Для Ферраре характерно замалчивание о своем увлечении филателией. На протяжении всего своей жизни он показывал собранные сокровища лишь небольшой группе ближайших друзей. И в печати на него и его коллекции ссылались туманно: «Парижская коллекция» или «Мсье Ф. из Парижа». Коллекция Ферраре была огромной и бесценной. В ней были такие сокровища, как самая ценная в мире одноцентовая марка Британской Гвианы, семь экземпляров Маврикия, одна из трех сохранившихся марок Бадена 1871 года и т. д.

Ферраре жил в Париже. Его коллекция размещалась в двух комнатах, красноречиво описанных Чарльзом Филлипсом, одним из немногих филателистов, которые имели доступ к ней в любое время.

«В комнате, где сохраняются марки, - писал Филлипс, - стены заставленные шкафами. В каждом шкафе полке разделенные на гнезда шириной в 9 дюймов. Все марки прикреплены к полоскам плотной бумаги. Сведения о каждой марке написаны в верхней части листа, и все марки размещены снизу в два ряда. Как правило, непогашенные марки находятся на отдельных листах. Листы запакованы в два бумажных конверта. На внешней стороне на них написано название страны и дата выпуска. Конверты размещены на полках».

Ферраре посвятил маркам всю жизнь, разыскивая их по всему миру. Он периодически наведывался в Лондон и в столицы других государств, рассчитывая там пополнить свою коллекцию. Принято считать, что это была наибольшая коллекция в мире, куда входили все выпущенные в мире марки по состоянию на 1914 год. После начала Первой мировой войны Ферраре, который стал к тому времени немецким подданным, покинул Париж и поселился в нейтральной Швейцарии. Из всей огромной коллекции нему удалось захватить с собою лишь несколько альбомов, которые содержали главным образом греческие марки. Некоторое время он находил в них отраду. Тем временем войне не было видно конца. И, утратив всякую надежду на воссоединение с своими сокровищами, Филипп Ферраре умер 20 мая 1917 года. Его завещание было опубликовано только после войны. Будучи немецким подданным, он оставил свою коллекцию Берлинскому почтовому музею. Не желая, чтобы такая ценность досталась побежденной Германии, французское правительство наложило на коллекцию секвестр и приказало продать ее на публичном аукционе. Впрочем сумма, вырученная от продажи коллекции, включалась в немецкие репарации. Первая распродажа состоялась 23 июня 1921 года, четырнадцатый и последний - 26 ноября 1925 года. Всего за марки, которые хранились в коллекции Ферраре, было выручено 402965 фунтов стерлингов по курсу того времени, что составляет несколько десятков миллионов долларов по сегодняшнему.

Литература

1. Мир коллекционера. - Алма-Ата: Казахстан, 1967 г.

2. Бухаров О.Н. Марки из старого альбома. - Москва: Радио и связь, 1961 г.

3. Левитас И.Я. И серьезно, и курьезно. - Моск-ва: Радио и связь, 1991 г.

4. Лангет Ф. Розовьій Меркурий.- Москва: Связь, 1969 г.

5. Кисин Б.М. Страна филателия. - Москва: Просвещение, 1969 г.

6. Граллерт В. Путешествие без виз. - Москва: Связь, 1965 г.

7. Стрижижовский Л.Ф., Чехов И.В. Визитная карточка страны. - Москва: Детская литература, 1990 г.
 
Виктор ДОСУЖИЙ, г. Киев
№№ 1, 2, 4 / 2001 «Филателия Украины»